Арт-хаус

Tue, 04 Aug 2009 10:52:16 GMT

Наркоза не будет

Повстречалась мне тут на просторах сети рецензия:

«Я нашла флейту, которая вызывает ветер…»
Так начался фильм. Как сказка про принцессу, волшебный инструмент и про принца. Он, правда, в течение всей картины прятался.
Был и злодей. Раз сказка эта для взрослых, имя злодей носил солидное – Профессор Легион, профессор пластилиновых кукол. Он заскучал и принялся лепить этих кукол, а кукла – она, как человек: сломаешь – не починишь, и человек умрет…
Драматичный сюжет, соскальзывающий иногда в психоделический бред будто повторяет путь главной героини, то и дело проваливающийся в параллельный тонкий мир. Мир, где ставит спектакли из пластилиновых кукол профессор Легион, сам являющийся марионеткой в руках большего зла. Для подпитки сиянием ему нужна флейта из рук принцессы – главной героини, нашедшей в реальности на берегу пластмассовую флейту, вызывающую ветер. С этого все началось. И повторением этого все, по сути, и закончилось.
При просмотре фильма будто ныряешь в непонятный водоем, где под водой течет другая жизнь. А съемка устроена так, что возникает ощущение, что смотришь любительское видео про реально случившуюся историю, где довольно часто можно увидеть красивые кадры. А, выныривая из этого водоема, видишь мосты, дворцы и улицы, построенные триста лет назад.
Город – еще один персонаж картины. Он же – актер, режиссер, муза, вдохновитель. Только здесь мог возникнуть непонятный профессор, здесь существуют черные трамваи, везущие в непонятные волшебные места, только здесь есть институт психогеометрии. Болотный город наоминает о себе всюду и всегда – то он маскируется под декорацию двор—колодец, то – начинает говорить устами льва, то невскими волнами концентрирует на себе весь сюжет. Может, и съемками фильма руководил он. На это намекает режиссер, называя в самом начале Санкт-Петербург полноправным соавтором. Ведь здесь у каждого своя психоделическая сказка, которая, впрочем, и не сказка вовсе, а объективно существующая реальность.
А флейта – всего лишь инструмент настройки, настройки на питательное сияние, влияющее не только на силу его обладателя, но и на уровень удачливости. И похитителя ее можно убить лишь во сне – там, где он убивал своих пластилиновых кукол. А то, что сны становятся реальностью – это очень больно и страшно. Стоматологи, например, в таких случаях обычно предлагают наркоз… Но здесь его нет и не будет. Зато наркотики есть – марки, выпущенные в свет профессором и реализующиеся через странного приятеля со страшным именем Череп. Но он ненастоящий, как и наркотики. Реальны только принц, принцесса и город, где жил профессор Легион и разворачивались спектакли с умирающими пластилиновыми куклами.
А закончилось все хорошо.
(С) Александра Степанцова
http://www.afisha.ru/movie/178877/review/287873/

Посмотрел. Впечатление двойственное.

Как представитель той части аудитории, которая в силу ряда причин далека от неофрейдистски-пубертатных метаний ( "Как сказка про принцессу, волшебный инструмент и про принца...") попробую оценить сей шедевр с несколько иной точки зрения.

Эффект первых каддров - "Мамочки, хоумвидео"...Ан, нет - чем дальше смотрел - тем становилось понятнее - уровень сьемки - огого. По-кад-ро-вая обработка - это при, судя по всему, мизерном бютжете. Вот уж удивили господа создатели...

В тот момент, как я увидел первый спецеффект, из недр сознания вынырнул призрак господина Лобана, в одной руке он держал диск с "Пылью", а другую зажал в кулачок, и нервно и злобно потрясал им вслед уплывающей по экрану "наркозовской" рыбе...

"Вот так-то вот, Уважаемый Патриарх Российского Малобютжетного Кина, бывает, оказывается, отечественный артхаус и со спецэффектами." - подумал я , и призрак, бледнея от бессильной злобы, медленно растворился в воздухе

"Драматичный сюжет, соскальзывающий иногда в психоделический бред будто повторяет путь главной героини, то и дело проваливающийся в параллельный тонкий мир. Мир, где ставит спектакли из пластилиновых кукол профессор Легион, сам являющийся марионеткой в руках большего зла" - это, конечно, дааа. И всем бы хорош Легион, кабы хоть чуть-чуть играл... Но и тут извернулись создатели, и, путем добротного монтажа, превратили все в какбе фантасмагорию, некую гиперболу. Сквозь черты того самого (не к ночи будь помянут) профессора Легиона, то и дело проступал светел лик г-на Дэвида Линча. Он тоже скалился и всем своим видом какбе говорил нам: "Вот видите, и Российский кинематограф не обошелся без меня"...

Главная героиня (исключая опять-таки пубертатные сопли про прынцэв и их инструмэнтами) напротяжении всего действа очень кинемотографично, по-чаплиновски забавно плюхалась. А потом, утершись собственными соплями, снова вставала чтобы продолжить свою нехитрую аккцию "...Против ветра"

А вообще - что можно сказать? Фильм удивил. В первую очередь уровнем сьемки и наличаем смысла. Хороши диалоги. Фразы типа "Разве можно обжечься об собственноу фантазию?" звучат не по-литвиновски пошло, а достаточно органично здесь. Сатира порой пронзительна.

Вобщем, отечественный артхаус жил, жив и будет, судь по всему, жить. Ура, товарищи!

Нравится мне

Thu, 16 Jul 2009 14:46:49 GMT

Бабушка, бабушка, скажи мне, что писать про «Юрьев день». Завтра тебе исполнится 100 лет (16-го, извини, я не поспеваю в крематорий — буду лететь в самолёте отсюда), и ты всегда верила в бога.

Ты была так же фальшива, как Ксения Раппопорт, но у тебя действительно умер годовалый ребенок в 1933 году, за это много прощается. Он не растворился в воздухе «малой родины», как у Ксении Раппопорт с томным взглядом и тонкой стройностью, он загнулся от дифтерита в купе поезда из Туркестана в Москву, когда вы с дедом пытались убежать от плановых репрессий, и ты всегда помнила, на каком полустанке закопаны его косточки. Ваше сходство с Ксенией Раппопорт — только в том, что ты тоже все следующие годы жизни мечтала увидеть его могилку, и так и не увидела.

Но твоё преимущество — что ты кончила всего пять классов ЦПШ и не знала наизусть стихов декадента Блока. «О, Русь моя, жена моя, до боли я»… Ксения ухитрилась прочитать их на колокольне на своей «малой родине», куда приехала с сыном, будучи оперной дивой с планетарной известностью, перед отъездом в глубокую эмиграцию. После такого чтения сын, разумеется, пропал. После таких стихов любой бы пропал, но у тебя с Игорьком было гораздо честнее.

Ты не пела ему оперных арий на иностранном языке чужим голосом мадам Нетребко, лёжа плашмя на мятых простынях в чужой коммунальной квартире. Ты не притворялась взрослой, богатой и знаменитой, циничной и пошлой бабой, которая вдруг «пришла к богу». Даже в церковь за свечками не ходила, не то, что в монастырь. Дед это не любил. Вообще ты много чего не делала из того кошмарного ужаса, который ждёт на экране зрителей «Юрьева дня».

Ты испортила жизнь моей матери, которая, в свою очередь, испортила мою жизнь — и корнем зла был тот самый Игорёк, чью могилку после тебя никто уже не найдёт. Но ты всё равно была хорошим человеком в сравнении с Ксенией Раппопорт, Кириллом Серебренниковым и Юрием Арабовым.(c)

alexey_akuloff

Арт-хаус

Нравится мне